Но мог бы и счастлив со временем быть.

Он мог бы уйти, ну а мог бы остаться,

Чтоб душу свою на алтарь применить.

Гонимый любовью, он сердцем и кровью,

Остался при той, кому он присягал

И все, что он сделал, пожертвовав болью,

Он бросил к ее безразличным ногам.

Спустившийся ангел, не знающий правил,

Вкусив жизни яда, он был искушен

И крылья свои на пороге оставил,

Входя в первый раз в ее страждущий дом.

Он был ослеплен и не сразу заметил,

Что крылья уже не приставишь назад,

Когда же он эту потерю отметил,

То был не расстроен, напротив, лишь рад.

Он верил, что счастье — оно бесконечно,

И строил воздушные замки во снах,

Ее же любовь оказалась не вечна,

Но сердце он вырвал и ей навязал.

Она б отпустила. и крылья пришила,

Чтоб смог он опять к небесам вознестись,

Но руки свои лишь от крови отмыла,

И сердце его обратила в гранит.

Не может уйти, обречен оставаться

Он здесь, на пороге, глаза опустив,

И к умершим крыльям пытаясь прижаться,

Он болью своей их до тла спепелил.

Не смея взглянуть, и не смея коснуться

Виновницы долгих скитаний своих,

От горького сна отказался проснуться,

И будет годами страдать за двоих.