Утро. Путь по знакомому, хоть с закрытыми глазами иди, маршруту. Она идёт, бодро помахивая небольшой изящной сумочкой. Каблуки, плащ, уверенная походкой — можно сразу понять: она знает, чего хочет, и не стоит переходить ей дорогу. Одна рука сжата в кулак, на пальце — перстень, какому, видимо, позавидовали все Василисы Премудрые и Прекрасные, каких знает история…или хотя бы она так думает. И улыбается.

Такой видит её дворняжка, пьющая из грязной лужи, бомжи, роющиеся в помойке. Она поджимает губы. Какое мне дело! Дальше, из подворотни с её обвалившейся со стен штукатуркой в мощёный переулок. Так короче. Так все ходят.

В метро на входе опять давка. Толпа жаждет и ломится. Почти радом с ней сухонький старичок споткнулся и упал. А народ идёт напролом. Она видит это краем глаза, но — момент — и ей удалось протиснуться внутрь, оставив позади и дождь, и старичка с его беспомощным «Люди! Помогите! Ну что же вы?!» . Выживает сильнейший. Всё, теперь сесть в вагон, обвести глазами присутствующих парней — и затеряться среди многочисленных тоннелей, поглощающих тысячи и тысячи людей. Выживает сильнейший.

В такие дни город похож на хлеб, покрытый льняной тряпицей-небом и забытый в кладовке. Множество прельстилось вкусной пищей: в хлебе полно жучков, и они прогрызли ходы и норки, пробегают по улицам, заскакивают сквозь лаз в магазинчик или полуподвальную забегаловку, жаждут, торопятся. Всё линейно, туда — и обратно, из дома и домой.

Так и она : пришла, пощебетала со знакомыми, пококетничала ( что иначе рассказывать подругам?), потянулась, как кошка — и назад, в нору, может и не в свою, но обязательно с лёгкой стандартной улыбкой, не снимаемой даже перед близкими друзьями. Хотя есть ли они? Всё вокруг лишь вскользь в городе, где путь самое важное, пусть с мусором, изрисованными подъездами и временными остановками. «Потеплее оденься, следи за здоровьем, хоть на фитнес сходи» — заветы матери выполняются. Никуда не денешься. Всё идёт по плану, по проложенному маршруту, и не важно кем, главное что все по-обычному в порядке.

А вечером, когда облачное одеяло чуть сползло, с краю пробилось садящееся солнце, и осветило тёплым красноватым светом двух ангелов, сидящих на верхушке дерева где-то на окраине города. Они слегка покачивались и пили кофе со сливками из маленьких беленьких чашечек.

— Миш, ты сегодня слышал, как мелодично звенел каплями по крышам дождь возле Сенной?

— Нет, я сидел у себя и любовался звёздами.

— Жаль, ты многое пропустил. Это было божественно. Ну ничего, может завтра…Погода всё равно не изменится.