Как я провел этим летом

ТатьянаПална ЛюбовьПетровна

Я должен открыть Вам правду.

Правда не бывает бескровной.

Начнем с того, что я лето провел в деревне, мы курили ханку, пили плохое пиво в сарае у дяди Толи, я трахнул соседскую дурочку Анку, потом отличницу Тоню, потом обе сказали мне, что беременны, но, оказалось — врут, чтобы поднять свое статус кво.

Я рыдал на окраине леса, обнимая шершавый ствол, пьяный в дым, почти как Есенин. Я помню, Вы нам говорили, что он был не чужд веселья, но как-то вскользь.

МарияИванна — простите меня за вопрос — но вы в юности пили тоже, и сейчас, наверное, пьете? Просто Вас выдает Ваш нос... Впрочем, все мы из крови и плоти, за всеми бывают грешки. 

Вам тридцать пять, нет, наверное сорок. Вы носите челку на пол-башки, под мышкой — Цветаевой томик. Кстати, Вы на нее похожи. Чем-то неуловимым — разрезом ли глаз, или носом алкоголички...

МарияИванна, я понимаю, что этот вопрос — слишком личный, но все же: скажите — Вы сами-то верите в то, что пытаетесь нам внушить?

Вам правда так нравится быть в этой школе, работать в ней за гроши? Я помню, Вас как-то раз увезли на скорой... Скорая — в Вашем-то возрасте... Скажите мне — возвращаясь в свой дом вечерами поздними, Вы на небо хоть смотрите? Видите звезды, что Маяковский назвал плевками?

И, Цветаевой том открывая трясущимися руками, скажите — Вы плачете?

Мы умираем, МарияИванна. Мы умираем, вскормленные страданием, мы вымираем пачками.

А коты-баюны вроде Вас и Марины Цветаевой обреченно поют — но наш жребий все так же жесток...

Говорите — за дальними далями и туманами, вечными пьяными ждет земля нас обетованная...

Только сами не верите ни во что.

Дорогая МарияИванна, я бы Вас приласкал и сгорел, никому Вас не отдавая, только Вы не позволите, скажете: это все возраст такой. И Вы знаете — я даже спорить не стану с Вами. Это так повелось испокон веков в нашей славной стране дураков — престарелые Несмеяны и Иваны-царевичи, что в процессе разочарованья превращаются в серых волков, нападают на ярок и грабят в степях караваны...

Это не жуть.

Это статистика, МарияИванна.

И Вы сами все знаете, просто молчать вас просили. Молчите и дальше, я никому не скажу.

Просто знайте — когда стану волком, я не трону Вас и пощажу.

Просто я жить хочу.

Жить, покуда не кончатся силы.

Жить — в стране обездоленных сирот, веря в то, что никто, кроме нас, не починит упавшего крана, не построит дороги.

До свиданья, МарияИванна.

Обещаю Вас больше не трогать.