Все записывал на диктофон

Но умчались, в холодные дали-

Мир акустики, радужный звон.

Ох, судьба философского жанра

Подцепила меня на крючок-

Будто в поисках ясного гранда

Я залез головою в толчок.

Эхо в нём и акустика лучше,

Да и фразы как крики души,

Лишь спасаясь, сбегаются в кучи-

От воды шевелюрные вши.

Романтично забулькали трубы

В колебание глухих ДЕЦИБЕЛ

И как Старая скрипка из дуба,

Ржавый кран на стене захрипел.

Пролилась тоскою поэма-

Что читалась по не скольку раз…

Но вдруг встала ужасная сцена-

Поглощает меня унитаз.

Передавлены ободом плечи,

Подступает к дыханью вода,

Ну, зажгите же кто небудь свечи

В час последнего, злого суда.

Все ж, судьба была милосердна-

Я нащупал ногой молоток

Матерясь, изгибаясь усердно-

Расколол, этот чертов лоток.

Вот свершилось!

Свобода поэта!

Все в восторге:

— Ну, как же так он!?

Я ж на шее с кольцом от клозета,

Как у трона с кольцом фараон.