Леиле — Белая

— Едуть! Едуть!

Мальчишка вихрем ворвался в сенник, едва не сбивши с ног боярыню, вышедшую поглядеть, о чем крики.

Та отстранилась и, ухватив проказника за ухо, спросила строго:

— Чего горланишь?

Мальчишка стушевался и, замерев под её грозным взором, пролепетал:

— Дак едуть жеж!

— Ты что, неграмотный? — еще строже спросила боярыня, потянув его за ухо.

— Ат чего же? Учуся… — отвечал мальчишка, стараясь не морщиться от боли и встать на цыпочки как можно незаметнее.

— Так чего же разговариваешь, как холоп деревенский?!

Мальчишка напрягся:

— Простите, боярыня… Там… того… — он сглотнул, жалобно посмотрев в лицо хозяйки, но та слушала, понимая, что малец старается. — Сваты там едуть. Едут! — быстро поправился он. — К Белянушке, значит, свататься!

— Следи впредь, что говоришь. — Боярыня выпустила его и, отвернувшись, пошла в терем, к мужу.

Мальчик потер ухо, покрутился еще немного в сенцах, но был окликнут бабкой-кухаркой и кинулся помогать. Спустя минуту он, вместе с еще двумя сорванцами, оттащил в хлев чан с бурдой и мчался обратно на кухню.

— Даник… — шепот раздался как будто бы рядом, мальчишка огляделся, но никого не увидел. Приятели уже скрылись за дверьми. — Даня! — тоже шепотом, но уже раздраженно. Мальчик догадался поднять голову.

Из окошка светлицы выглядывала светлокосая розовощекая головка средней боярской дочки. Мальчишка только рот раскрыл.

— Чего там? — шепотом спросила Беляна. — Братья едут?

— Не, — мальчик запнулся. А можно ли невесте говорить? Боярыня, чего доброго, еще ругаться будет…

— Да говори уже, — усмехнулась девушка. — Я родителям не расскажу!

— Сваты там едут, — шепнул он, привстав на цыпочки. — Я на поселок к мельнику бегал, а там они. Говорят, к боярской дочке едем. Куда, значит, спрашивают… Ну, мельник их, значит, расспрашивать да объяснять… Ну, ты и знаешь мельника. А я сюда, значит, быстро! Боярыня к батюшке вашему пошла, значит…

Глаза Беляны загорелись:

— Кому сваты? Марфе?

Даник снова замялся.

— Кому? Кому, знаешь? — поторопила Беляна

В дверях кухни появилась бабка, Беляна охнула и спряталась за ставню. Бабка, однако, её не заметила:

— А ну, бездельник! Ты что там, ворон, что ли, считаешь?! — грозно глядя, и смеясь в то же время, спросила бабка. — Иди кашу перебирать!

Дан бросился на кухню.

Беляна тем временем вернулась к брошенному вышиванию, размышляя и чувствуя, как все пуще колотится сердце. Даня был мальчишкой добрым, смышленым и трудолюбивым. Старший брат Беляны успешно учил его грамоте, вовремя сообразив и убедив родителей, что нанимать в вотчину писаря выйдет дороже, чем вырастить его самим из сироты-прикормыша. А без писаря нынче никуда.

Однако среди многих добрых качеств Даника не находилось умения владеть лицом. Вот и сейчас, едва спросив у мальчишки, кому едут сваты, и не получив ответа, Беляна знала: первое — Даньке это известно, и второе — они едут не к Марфе. Оставалась младшая Росана, но она лишь разменяла второй десяток, и, если так, свадьбы быстро не жди. Да она, Беляна. А Беляне в житар уже 15. А чего бы это, — думала девушка, пытаясь унять дрожь в пальцах, держащих иглу, — сватам к Росе приезжать раньше, чем нам с Марфой?

Не в силах сдержать улыбку, Беляна приосанилась и тут все-таки укололась.

— Ой! — громкий всклик заставил обернуться Марфу, что сидела возле соседнего окошка за той же работой.

— Что?

— Укололась, — ответила Беляна, сжимая палец и внимательно глядя на сестру.

Марфа замуж не хотела. Она всё ещё надеялась, что родители позволят ей выйти за любимого — сына людина, живущего в деревне. Но перечить родителям, если что, она бы не осмелилась. Потому сидела сейчас немного печальна, слыша разговор Беляны с Даньком.

Следующую четверть часа Беляна просидела, как на иголках, вовсе позабыв о работе в пяльцах. Даньку она доверяла и в слухе не сомневалась. И сердце колотилось уже не в груди, а в тонкой жиле на белой шейке.

Наконец, за двором послышался долгожданный шум. Дворничий медлительно, как всегда, отворял ворота. Смешно бранясь, выбежал конюх. С другого краю двора, из кухни, закричала на него кухарка, что приходилась конюху женой. За воротами расхохотались.

Грянула шутливая песня. Молодецкие голоса звучно раскатились по хоромам, а в ответ по всему терему разнесся топот детворы и матушкины окрики.

Еле сдерживая нервные всхлипы, Беляна приникла к щели за ставнями, выглядывая сватов. На удивление, в поезде вовсе не было женщин, и всего один зрелый мужик. Тем не менее, сидел он позади, уступив почетную лавку, коею обычно занимал дядька, отец жениха либо матушка-сваха, безбородому молодцу.

Тем временем послышались шаги в сенях и на двор вышли родители. Матушка на ходу цыкнула на ребятню, среди которой крутилась и Роська и та мигом прыснула за угол.

Сваты тем временем закончили петь и завели обычный разговор.

Обряд Беляна уже знала после свадеб деревенских, и особо не прислушивалась. Она отстранилась от ставен и оглянулась на Марфу. Та сидела белая, что своя рубаха, да испуганно глядела на сестру. Осторожно, чтобы её не было видно из оконца, Марфа подкралась ближе и вопросительно кивнула. Беляна подвинулась и указала на молодца, что стоял на месте дядьки, но еще не молвил и слова.

Марфа осторожно обернулась:

— Неужто Роське?!

Беляна поморщилась. На её взгляд, молодец больше походил на жениха, чем на молодого свата.

Дворовые тем временем притихли. Вперед вышел мальчонка с караваем и двинул к порогу. Матушка удивленно посмотрела на странного подноска, но быстро справилась с собою и пригласила купцов в горницу. Заскрипели половицы, зашелестели башмаки, и сваты прошли в дом.

Служники взбудоражено зашумели, все громче по двору разносилась странная весть: сватов доселе никто не видывал, и приехали они со сменными конями, в походной одеже и вовсе без баб. Стало быть, издалека…

Дворовые, казалось, совсем забыли свои дела, и опомнились лишь когда из терема выглянул Божемил и прикрикнул.

Беляна переглянулась с Марфой. ЧуднЫе дела.

Жили они не то чтобы в глухомани, и местных женихов хватало. Тем не менее, в их края нередко заезжали далекие гости и даже чужеземцы — охочие до белых невест.

Но заезжали заранее, гостили, приглядывались да выбирали, и лишь потом, по осени, слали сватов по местному обычаю. А так, чтобы сразу да решенным делом. Да не по обряду — без дядьки, свахи и девок-подносок…

Ну да что думать… Чай, боярские дочки — не служницы неграмотные… Пускай родители и разбираются.

Девушка присела обратно на лавку и взялась за работу.

продолжение следует