Завтра он бросит его на асфальт, в тюрьму.

Я хочу провести эту зиму в Карпатах, в Туве,

Да где угодно, только бы не в Крыму.

По улицам ходят женщины и молча плачут,

Размазывая по щекам L'oreale Paris.

Они как будто цветы на президентской даче, —

Такие же ухоженные и ядовитые, как гашиш.

Продрогший декабрь держит зимнюю сигарету,

вниз с балкона летит никотиновый серый снег.

По улицам ездят автобусы и кареты,

Развозят дрова, трудоголиков и калек.

Я не знаю, в каких городах мне топтать проспекты

Предстоит через месяц, вечность, неделю, год.

Из Крыма так просто не вырвешься — Крым как секта,

В которую возвращаешься, даже если никто не ждет.

Продрогший таксист держит взглядом вырывающегося клиента —

В этом весь Симферополь, прилипчивый, как Dirol.

Декабрьское небо цвета ялтинского абсента

Новогодним шариком закатывается под стол.

...Через месяц наступит Двенадцатый и последний,

И он не отдаст человечество никому.

Мне плевать на все штампы, взгляды, звонки и сплетни.

Конец света мы встретим вместе. Вдвоем. В Крыму.