кокосы не водятся, крокодилы не ловятся, и совсем не пишется текст.

у меня внутри пустота, габаритами с господа Бога —

нора, дыра, конура, кобура, берлога...

я ее заполняю бензином, нефтью, спиртом, парами ртути.

хочу поджечь, подорвать, наплевать и пусть будь, что будет.

еще я туда запираю почивший для прочих народ, всякий сброд.

они впустую тратят там время и мой дорогой кислород,

съедают на завтрак сотню кубических унций,

и сразу торопятся прочь... но всегда обещают вернуться.

а я обещаю безмерно ждать, предварительно срезав шланги:

— господа, учитесь дышать, словно рыбки в консервной банке.

как сказал бы один мой знакомый испанец: баста!

прекратить плескаться в море мусора и балласта.

пора привести в порядок родной чердак, всё ненужное — в бак, ликвидировать брак.

я спускаю с небес на землю нерадивых псов и седых собак.

операция "мирный атом": привыкайте губить людей и ругаться матом.

это не случай. и не ультиматум. это фатум.

у меня есть причина для встряски — бесплодная смерть,

что совсем не умеет спорить, гробить, готовить и петь.

вчера эта леди приставила дуло к моему молодому затылку.

она любила меня недолго. но слишком горько. и пылко.

у нее косоглазие, астения и квадратный овал лица.

клянусь, она не стоит ни единого выеденного яйца.

это начало конца.

когда ты копаешься в чувствах и мир загоняешь под ноготь.

ты в трясине уже по пояс, и руки в грязи по локоть.

инициалы на мраморных плитах без расшифровки отчества.

на двоих одно имя, время, бремя... и одиночество.

только слишком толстая кожа для этих мест —

никому не нужная смелость, зрелость. и нескладный текст.