Мальчик еще не до конца проснулся и жмурился, точно кот, на занавешенное линялыми занавесками окно, а бабушка смахивала крошки с плиты и бубнила у него над ухом: «Ростик, помнишь, что ты сегодня должен сделать? Убрать свою комнату — завтра после обеда приедет тетя Валя, а у тебя такой бардак, стыдно. Сходить в магазин, отвезти велосипед дяде Пете, помочь мне солить огурцы...» «Ты должен», «ты должен», «ты должен» длинной вереницей маршировали по дощатому полу от буфета до плиты. Сильные и трудолюбивые, они тащили на спинках перышки, соринки, крупинки сахара, туда, где за плитой в углу находился вход в их подземный — извините, подпольный — муравейник.

В соседней комнате играла музыка, хлопали створки шкафа и падали какие-то предметы.

— Ма, па, где мои кроссовки? — недовольно кричала сестра. — Ну, где? У меня сегодня физкультура.

«Где?», «где?», «где?» черными блошками распрыгивались по дому, пробирались в теплую собачью шерсть, заставляя Робина отряхиваться и чесаться.

— Куда положила, там и возьми, — донесся из ванной папин голос. — Маша-растеряша.

«Растеряша» толстой гусеницей шлепнулось на подоконник, изогнулось и выпустило с кончика брюшка большую зеленую каплю. Ростик удивленно моргнул.

— Нашла! — радостно объявила сестра. — Ну, Ростислав, собрался? Долго ты будешь завтракать? В школу опоздаем.

— Иди, — буркнул мальчик, чуть не поперхнувшись какао. — Сам дойду.

«Сам» сорвалось с края стола и грузно шмякнулось на пол. Расправило усики-антенны и, пятясь задом, пропихнулось в щелку между половицами.

Хлопнула входная дверь.

Ростик торопливо поставил чашку на стол и выскочил в прихожую. Обулся, накинул ветровку и вышел на разогретое солнцем, пахнущее сосновой смолой крыльцо. Мама вышла вслед за ним, помогла просунуть руки в лямки новенького, красно-сине-полосатого ранца. Ей хотелось обнять сына, прижать к себе, крепко-крепко, но… она сдержалась. Большой мальчик, ни к чему ему такие нежности. Она слегка провела ладонью по его смешно торчащим на затылке волосам: «Я тебя люблю, сынок. Пока, старайся, слушай внимательно учительницу...» Мальчик обернулся: «Я тебя тоже люблю, мама!»

«Люблю!», «люблю!» — две прозрачнокрылые стрекозы взмыли в яркое осеннее небо и, закружившись в танце, растаяли в теплой голубизне.

Взъерошенная ветром дорога клубилась золотой сентябрьской пылью.

Вы когда-нибудь задумывались, почему в мире так много насекомых?

© Copyright: Джон Маверик, 2010