Сигарету и дым из ствола.

Был собой, да, и он это знает,

Был собой он, он был до конца.

Глаза серы, и ладони холОдны,

Запах ладана чудится мне,

И изгибы гитары тяжёлой,

Под давленьем гриф поддался струне.

Под давленьем ломается совесть,

Под давленьем теряешь себя.

Если даже и выдержит кто-то,

То познает он боли с полна.

И будет новый день гореть огнём,

Гадать по лучам вен:"Живём? Умрём?"

И где-то за стеной дрова трещат,

Там скрипка впилась в плоть, умер скрипач.

Белизна дыма дел чернь скрывает,

Кто не верит, того под замок.

И без карт здесь судьбу каждый знает,

В асфальт втоптан не угодный росток.

В мёртвых пальцах друг мой сжимает

Конверт белый, адресованный мне.

Пишет он:"Наши мысли читают!

Но нашёл способ память сберечь!"

Я встречу новый день? Дрожит рука.

Сгорает моя тень, скрипит игла.

Иссохших пальцем треск, кожа по швам,

Последний танец — Вальс ... Я буду там.