Перебираешь четки, всматриваясь в тягучую вечернюю зарю. Обманщик Меркурий прячется в кораллово-ржавых вуалях, в красной вышивке облаков на темнеющем небе. Где-то высоко, в опрокинутой чаше, оно окрашивается цветом индиго.

Осторожно растираешь киноварь в ступке, камнем о камень, медленно двигаешь пест по кругу. Тасбих, без трех три дюжины бусин, соскальзывает с запястья. Звонкий стук, череда утихающих ударов вытаскивает мысли из-под пелены цвета темного льна.

Закат истлел в твоем сердце и сумерки уже привели, взяв за руку, Темную Госпожу.

Ты не чувствуешь холода или жара. Может быть, клонит в сон.

Окунаешь пальцы в киноварную пыль. Размазываешь ее по крыше, оставляя на светлом темные следы, похожие на мазки старой широкой кисти, неровные и прерывистые.

Опираешься ладонью о крышу, не чувствуя шершавости камня. Небо, вуалевая сетка в бисере звезд, кружится. Цепляешься за бордюр крыши, смахиваешь рукой ступку. Пыль попадает в глаза: киноварно — веришь ли — ртутная.

...от крыши до земли всего лишь два касаба...