Мне раньше никогда не казалось, что люди, могут так страстно желать смерти других людей, и более того, считать само собой разумеющимся узаконенное убийство. Я имею в виду смертную казнь. Для оправдания этого пережитка недавнего варварства привлекаются изощренные логические построения, умственные эксперименты, но опускается столь важная вещь как человечность. Конечно, трудно удержаться от эмоций, когда речь идет о гибели близких людей, мирных жителей, детей. И все же думаю, что вопрос о применении смертной казни слишком серьезный, чтобы решать его, руководствуясь исключительно эмоциями. Даже если это эмоции большинства, т.к. оно не всегда право. Злоба, даже ответная, — плохой советчик и тем более плохой законодатель и судья. Мы жалуемся на волну насилия, захлестнувшую общество, на всеобщую озлобленность, но сами при этом требуем крови. Не понимая, что это вещи взаимосвязанные.

В мире не существует достоверной статистики, которая математически выводила бы причинно-следственную связь между применением смертной казни и снижением преступности. Не существует именно потому, что такой связи, очевидно, нет. Скажем, в США, где в некоторых штатах смертную казнь еще практикуют, по статистике, на 100 тысяч человек приходится около 6 убийств. При этом число убийств в казнящих штатах значительно выше, чем в не казнящих.

Можно вспомнить и такие доводы. Террористы сегодня все чаще прибегают к услугам фанатиков-смертников, которым, со всей очевидностью, нечего терять. Смерть они нередко воспринимают, как самый короткий путь в рай. Наличие смертной казни не остановит фанатика от свершения теракта. Сила государства — не в жестокости наказания, а в обеспечении его неизбежности. И бессилие власти заключается именно в неспособности поймать и наказать преступников. Громкими требованиями ввести смертную казнь политики зачастую пытаются прикрыть именно это свое бессилие.

А если подумать не о преступниках, а о тех людях кто приводит приговор в исполнение — они берут на себя ответственность, которую не имеют право брать. От того становятся такими же преступниками, убийцами. Убийство становится дозволительным в государственном масштабе.

Подытожу, что проблема в нас самих. Опустимся ли мы до примитивного «око за око», примем ли бесчеловечную мораль террористов, впадем ли в озлобление и одичание, губительное для человека не меньше, чем насилие?