войдёт в твой приглушённый покой.

лунная соната колыхнётся лучом

в обнажённых окнах

твоего дома.

не бойся, я не стану палачом

в снах сонных.

мне это неведомо.

приземление назначено после девяти, в полночь.

сгущаются полуоблака, полуосень, полутлен.

заезженные стихами на небе звёзды напрочь

сползают изношенным покрывалом с твоих колен.

в подсознании теплится разлука.

увидишь ли ты меня в своей крайности

и бескрайности? в лабиринтах отеля Оверлука?

в ужасах Кинга.

или в нечаянных попытках распахнуть окно?

моя странность?

это цепи разорванной звено.

бережно я снимаю с тебя невменяемости лоскутки,

в полудрёме замирает инстинкт омовения

твоих каплями сползающих строчек падений

в транс неосознанности распущенных лепестков

зачатия отложенных на позавчера сомнений.

импульсивно набирает скорость неосознанности

волна (занавешанная пыткой необъяснимости)

мягкими щупальцами, проталкивая скованность

твоих нетрезвых мыслей о моих способностях,

дефекты растянутых паров интимности

поглощают завуалированные попытки

извратить падающую естественность.

сплетая-расплетая продуманные репетиции актов

на подмостках перевёрнутого скомканностью ложа,

беспомощной птицей ты ищешь сумерки закатов,

в которые ещё можно опоздать и вернуться.

в моё забвение.

лишь только затем, чтобы вновь

насладиться электрическим током дрожи

и истлеть в напряжении падения.

меня и тебя...