Илья Гутковский — Крупный план

гвоздем гравитации, прикрытый

сэндвичем атмосферы, паутиной магнитного поля,

Земля вертится вокруг своей оси

и Солнца, идем дальше –

Солнце вращается вокруг цента галактики,

галактики разлетаются к чертовой матери

в бесконечность, до бесконечности плюс единица,

но не все ли равно, мне, ведь я — неподвижен,

я точка отсчета, сборки, и точка, я стою

на Земле — это и называется человеческим знанием –

хотите поспорить — тогда продолжайте стоять.

А вот, еще одна сцена, постучавшаяся

в продравшееся инеем стекло общественного

транспорта, вперемешку с рекламным клеем,

искусно подрезанной тканью сидений для инвалидов

и тесным дыханьем грузной соседки, соседа,

а если вдруг повезет, дребезжащим консервным вакуумом –

сцена утреннего ритуала, порой кажущегося,

воплощением наказания за грехи наши.

Что общего между этими двумя зарисовками?

А то, что первая обнаружила свое присутствие

в формате второй, просто так, не спросив,

упав беглым камешком с неба.

А, может, и нет никакой связи,

ибо связи на небесах — удел бесплотных –

что нам, смертным, сверенным с расписаньем убогих маршруток,

идущих рулеткой по нищим задворкам –

не прибедняюсь, по видимости, оно так и надо,

интерес приходит во время движения в никуда…

И так, я стою на земле, промерзшей земле, под скрипом метели,

перебираю душой джазовый проигрыш, пробую

этот мир на вкус, цвет, запах, слух, на верю-не верю,

и говорю сам себе, обветренными, проспиртованными губами –

пробуй, даже если это достаточно глупо со стороны —

этим, как раз то и ценно, неповторимо;

набирая в легкие воздух,

на вдохе — ощущай свою не случайность,

выдыхая — скажи спасибо тому,

кому сочтешь необходимым –

человеку всегда видней, ведь он стоит на Земле.