в котором старый, добрый блюз — лучшее лекарство,

где уют — это, он сам, и когда, как по маслу –

к беде, но он, все читает Фауста,

и одними устами творит молитву и проклинает,

любит лесть и за это себя презирать натощак,

думая — для кого стихи, когда кругом одна проза;

он знает, что ничего не знать,

не роднит его с Сократом –

поэтому, локти искусаны, колени разбиты и розы

перебинтованы в сердце стократным

“прости и “живи, пока дают”…