условность плена — щека к щеке.

В парах креплёных арийских вин,

Иду в атаку построив клин,

И твой, безусловно,

Падёт

Берлин.

Я слышу.

Слышу?

Нет, чувствую, да –

У стен городских — шаги

И разум мечется, господа.

Нутро, сжимаясь в холодный ком

кричит: "беги же, беги!"

охотник близко,

и он не знает предательски пляшущих рук,

спасаться бегством — довольно низко,

и тысячи тысяч породистых сук

в крови моей воют, что рядом враг,

что кто бы там ни был,

нельзя покоряться

и будет

стоять

Рейхстаг.

Мной завербованны агенты,

В изысках пыток мы курим мак.

В обход позиций мосты взрываю,

Сорвав одежду как старый флаг.

Резкий выдох в остаток со стоном,

Вдыхать любовь не привыкать.

Мои ладони-почтальоны

скользят

с колена.

Глубже!

Блядь,

Финал под занавес отыгран.

Спина и ногти.

Нервный срыв.

Ты гасишь жадными губами

Моё вторжение и взрыв.

А руки крепко-накрепко держат

изящные ленты,

красивейший шелк,

в глазах отражением свеч — километры

ещё, да, вот так, делай мне хорошо.

пусть падают звезды и буйствуют

ветры,

но ты же пришел ко мне.

ты ведь пришел?

скользящие пальцы, стакатто

по коже

еще раз еще раз

еще и еще

и рваный твой выдох

всего мне дороже

ты так же как я

на меня обречен.

Мы оба имитируем сарказм, блефуя на чужом кону с раздачи, ты позволяешь мне закрыть глаза, а завтра мы попробуем иначе.

от себя: Сереженька! ты лучший соавтор. Ты замечательный. Спасибо тебе!