Вы, вероятно, знаете подобные провинциальные заведения. Полупустой зал, сонные официантки с фигурами рубенсовских женщин, бомжеватый вокалист старательно вопящий под фонограмму нечто похабно-грустно-заезженное. Оживляли атмосферу две полупьяные фурии, жутко кривляющиеся под эту музыку. Одна из них, широко расставив ноги, делала руками движения вроде тех, которые совершают когда полощут бельё. Другая, очевидно вообразив себя папой римским, не попадая в такт, благословляла свою подругу двумя перстами. Зрелище показалось мне настолько отвратительным, что я отвернулся и углубился в меню.

«Та-ак… Вот водочка «Парламент». Всего по восемьдесят рубчиков за сто грамм. Если взять триста… А ладно, пусть будет четыреста! Вот ещё нарезочка по сто двадцать и салатик. Гм, салатик-то совсем даром, по шестьдесят. Отлично! Ещё можно стакан сока томатного, да рублей четыреста на кармане останется. За гостиницу заплачено, билет на поезд взят, а завтра к вечеру уже дома буду… Эх, гулять так гулять!» — все эти мысли поочерёдно прошли через мою голову, больше не обременённую командировочными заботами и я сделал заказ.

Закурив, и, придав своей физиономии традиционное ресторанное скучающе-презрительное выражение, осмотрел зал. В дальнем углу, за бутылкой минералки, что-то озабочено обсуждала стайка не то студентов, не то наркодилеров. Толстый восточный человек с маслянистыми глазами старательно угощал воблообразную блондинку. Невдалеке сидел худощавый и неприметный мужичонка в нелепом цветастом галстуке. Ну, а про двух танцующих девиц, я уже упоминал.

Прошло время и, когда мой пузатый графинчик с водкой почти опустел, с ресторанным залом произошли разительные изменения. Казённый интерьер показался мне очень уютным. Певец пел уже что-то берущее за душу и зажигательное, прыгающие девицы научились танцевать, а человечек в красивом галстуке сделал приветственный жест рукой. Я вежливо помахал ему в ответ, и он с готовностью, подсел к моему столику.

— Позвольте представиться, — по-старомодному произнёс незнакомец:

— Григорий Распашной — бизнэсмэн и спортсмэн. Да, да, спортсмэн. Бегун на средние дистанции. Второй взрослый разряд имею. Мечтал быть олимпийским чемпионом, да вот не судьба… — человечек хлюпнул длинным хрящеватым носом и запечалился. Мне стало жалко несостоявшегося героя олимпиад и я предложил выпить.

— А знаете почему не стал чемпионом? — продолжил он, аккуратно закусывая из моей тарелки: — Да потому что девиз я себе придумал. На всю жизнь... Вот он, мой девиз — «Лучше один раз вспыхнуть, чем всю жизнь тлеть!»

Вы, несомненно, помните советские годы. Я тогда был молод, честолюбив, усиленно тренировался, бегал без устали по утрам и вечерам. Но, меня постоянно не оставляла мысль — как бы мне среди этой серости обыденной жизни вспыхнуть поярче? В конце концов, «тварь я дрожащая или право имею»? Нет, конечно, старушек мочить я не собирался. Упаси, Боже! Да и где было взять в те времена богатых старушек? Всех изжил под корень строй социалистический…

Впрочем, одну старушку я присмотрел… Не совсем конечно старушка, а так — пожилая тётка-инкассаторша. Вечерами, бегая по улице, я видел как она с инкасаторской сумкой выходит из продмага. Всё казалось просто — вырвал сумку у неё из рук и бежать. Толстые менты из сопровождения, естественно, не догонят.

С лёгким сердцем пошел я на дело. Впереди меня ждало море, пальмы и возможно даже собственный автомобиль «Жигули». Выхватив сумку, вихрем умчался прочь. Обежав квартал, одел заранее приготовленный пиджак, спрятал инкассаторский брезентовый мешок в портфель и зашёл в ресторан. Расчет был прост — в ресторане никто и никогда меня искать не будет.

Это был самый чудесный вечер в моей жизни. Все девушки улыбались только мне. Музыка, а тогда она была настоящая, живая, играла только для меня. Шампанское лилось рекой. Жалкое тление кончилось, и я зажигал по полной! Но всё хорошее когда-нибудь кончается…

С этими словами мой собеседник смахнул слезу и разлил по бокалам неизвестно откуда взявшийся коньяк. С аппетитом закусив чем-то жареным, Григорий продолжил:

— Зажигательный вечер закончился и пришло время платить по счету… А в инкассаторской сумке оказалось всего сорок семь рублей! Это был крах! Я не смог расплатиться и злобные официантки вызвали милицию….

Когда меня уводили в наручниках, я сказал им на прощание: —« Лучше один раз вспыхнуть, чем всю жизнь тлеть»…

Потом честно пытался осуществить свой девиз в глухой уральской тайге, где валил лес. Пытался вспыхнуть, играя в карты и даже совершая побег… Но, видать не судьба… Увы, мне пришлось долго и бессмысленно тлеть в местах не столь отдалённых…

Не чокаясь, мы выпили и налили шампанского тем самым девицам, которые так прелестно танцевали. Мне захотелось сделать им приятное и я заказал «белый» танец, сунув две сотни в потную руку музыканта. Однако танцевать одновременно с двумя партнёршами в обнимку у меня не получилось и поэтому, слегка запыхавшись, мы сели за столик, чтобы дослушать рассказ моего нового друга:

— Откинувшись, я не оставил своей мечты. Уехав к тётке, в глушь, в деревню под Саратов, вновь занялся бегом, восстанавливая пошатнувшееся после лагерей здоровье. Заодно приметил, как ежемесячно колхозный кассир из соседней деревни садился на велосипед и ехал в райцентр за деньгами. Такая простота нравов приятно поразила меня. План родился сам собой: я вырываю сумку с деньгами и бегу напрямую через лес к станции, где сажусь в электричку и через полчаса теряюсь в большом городе. Осечки не должно было быть!

Почти три месяца я, с часами в руках, бегал по сосновому бору, выверяя время по секундам. И вот наступил час икс!

Всё прошло как нельзя лучше. Бедняга кассир, испугавшись моей натянутой на глаза лыжной шапочки, сам отдал сумку. Убедившись в том, что она полна денег, я, с несметным богатством в руках, легко бежал по лесу, сверяя график бега по секундомеру. Предвкушение того, что ни что не помешает мне в этот раз ярко вспыхнуть, не оставляло меня…

Улыбчивая официантка поставила на стол ещё одну бутылку коньяка. Разлили по стаканам и выпили. Сидящим с нами за столом девочкам захотелось мороженого, но Григорий сурово взглянул на них и продолжил:

— Конец истории ужасен. Мне опять не удалось ярко вспыхнуть. Именно в этот день электричка опаздывала на час. Меня взяли на перроне с поличным… Долбанные Российские железные дороги! Нас сгубили дураки и дороги!

При этих словах я прослезился. Мне стало обидно за Россию, за её дороги, за дураков живущих в нашей стране, которые всю жизнь тлеют вместо того, чтобы ярко гореть и зажигать. Мои собеседники, крутнувшись в туманном пространстве, неожиданно куда-то исчезли. Никто меня не понимал…. Тогда, скрежеща зубами, я попытался завязать стальные рельсы Российских железных дорог узлом, но кто-то злой и недобрый начал больно толкать меня в плечо…

Я с трудом поднял глаза. Покачиваясь, передо мной стояло две расплывчатые фигуры в зловещей ментовской форме. Чей-то плаксивый голос объяснял:

— Вот он, этот самый! Пил, ел, друзей и бл*дей своих угощал, а сейчас платить отказывается. Кто пять тысяч по счёту заплатит? И ещё вилку узлом хочет завязать. И угрожает…, сжечь всех грозится…

«Лучше один раз вспыхнуть, чем всю жизнь тлеть» — подумалось мне, и я упал лицом в приятную прохладу салата.

Март 2008 г.

2-й ГОМ УВД города N.