Вьется нить Андреевского спуска.

Рвутся в небо церкви купола.

За окном свеча мерцает тускло,

Что меня сюда и привела.

Небо разрывается на части.

Клочья серых туч в тревожной мгле.

Вновь отдамся я греховной страсти

Покататься ведьмой на метле.

Поднимает вихрь меня и кружит.

Ветер, расчеши копну волос!

Пусть мне крест отправной точкой служит,

Пусть мне будет хорошо до слез!

Я лечу над каменным узором,

И любуюсь плиткой мостовой,

А с крыльца зеленым дерзким взором

Наблюдает черный кот за мной.

Тушью нарисованы деревья,

Небо дышит черной синевой.

Может быть, не ведьма я, а фея,

Может быть, не черт, а Бог со мной?

Что от Бога — дьявольски прекрасно,

Что от черта — ангельски вдвойне.

Аромат весны бушует страстно

И в ветвях деревьев, и во мне.

Стонет жалобно в простенке узком,

Рассыпает искорки дождем.

Чтобы в жизни было меньше спусков,

Вьется вверх Андреевский подъем.

На Андреевском спуске, как тысячу лет,

Тихо, грустно, торжественно падает снег.

И роскошные тучи, беря в абордаж,

Добираются ведьмы на ведьмин шабаш.

Собираются ведьмы гулять и кутить,

А как хочется им и мечтать, и любить !

И воссев, как на трон, на простую метлу,

Поднимаются ведьмы в полночную мглу,

Чтоб дотронуться сердцем до черных небес.

Чтобы путать людей и попутал их бес…

И сквозь ветер колючий случайно одна

Появляется ведьма в проеме окна.

И внимательным взглядом рассмотрит в окне

Недопитую чашку на круглом столе,

Недопитый стакан, белоснежный ажур,

И, как желтая свечка горит абажур,

Нет здесь кремовых штор, от которых уют,

Здесь давно не любили и давно не поют.

И взмахнув вдохновенно, как фея, рукой,

Вдруг нарушила ведьма тишину и покой,

И в дрожащем рассвете рожденного дня

Поселила там искру любви и огня.

Рыжий локон случайно упал на глаза,

И в зеленых глазах появилась слеза:

Так томительно вдруг захотелось самой

Стать навек той единственной, нежной, родной.

Но, увы, ей пора — в небеса улетать,

Но, увы, ей нельзя ни любить, ни мечтать !

Тот несчастен и жалок, кто не был любим,-

Пусть приходит любовь, хоть не к ней, так к другим!

И взмахнув волосами, как птичьим крылом,

Приземлилася ведьма за круглым столом,

И, отбросив метлу, вероломно взяла

Недопитую чашку с средины стола.

И был поднят победно среди передряг

На Андреевском спуске Андреевский стяг!

Зазвенел наверху, как набат, благовест —

На Андреевском спуске — Андреевский крест!

А над Лысой горой было видно луну —

Стало меньше там ведьм — правда, лишь на одну.

И из ведьминой боли, любви и тоски

Родилось вдохновенье и эти стихи.