Кто пресмыкался перед ним.

И руку подавал не всем,

Казалось, был он нелюдим.

Он сверху вниз смотрел всегда,

Приветствие считал он — грех.

И не прощался никогда.

Он, просто, ненавидел всех.

Он оскорбить, унизить мог.

Просить прощенья не умел.

Он говорил:" Я — царь и Бог", —

И, вот, остался не у дел.

Уволен и заслуг лишен,

Без средств, поддержки и друзей.

Из дому не выходит он,

Словно какой-нибудь злодей.

Боится он звонков и встреч.

А вдруг задумал кто-то месть.

Над ним висит "дамоклов меч".

Ведь справедливость, все же, есть...